"Меня закапывали и зверски избивали": невероятная история партизана из России

'Меня закапывали и зверски избивали': невероятная история партизана из России

В 2010 году информационное поле России взорвало дело "приморских партизан", часть из которых задержали за совершение тяжких преступлений – суды продолжаются до сих пор. Им вменяют экстремистскую деятельность, в частности по отношению к сотрудникам милиции. Однако общественное мнение тогда разделилось – согласно опросам 46% жителей столицы сочувствовали "народным мстителям".

Читайте интервью с членом партизанского движения Приморья Павлом Пятаковым, который в 2015 году переехал в Украину. Он не имел отношения к группе, которую судят в России, но рассказал много интересного о тех событиях, произволе ФСБ в РФ и расправах над несогласными.

- Как вы оказались в рядах "приморских партизан"?

- Сразу сделаю небольшое отступление, так как догадываюсь, о чем пойдет речь. Хочу, чтобы вы четко понимали, что к той группе ребят, которых судят в РФ, я не имею никакого отношения. Но я являлся непосредственным участником радикального движения в Приморском крае до своего приезда в Украину.

Сейчас я не имею отношения к какого-либо рода идеям и движениям. Любые идеи, будь то патриотизм, национализм, всякого рода религии, по своей сути невротичны и опасны для самого человека и окружающих. Но охотно расскажу о своем взгляде на дело "приморских партизан".

- Что из себя представляла эта группа?

- Российские власти называли тот процесс делом "приморских партизан". Но в самоидентификации движение никогда не нуждалось. Потому, насколько мне известно, оно живет до сих пор. Повторюсь, названия не было. Название "приморские партизаны" – это медийный проект российских СМИ. В жизни это была структура ячеек, не связанных между собой. Классическая схема диверсионно-разведывательной группы.

- Какая ее главная идея?

-Те идеи, за которые судят ребят, могли отличаться от идей, которых придерживались другие группы. Соответственно, отличались и задачи. Идеи могли лежать в диапазоне от ультралевых до ультраправых. Например, осужденная группа была, насколько мне известно, левацкой с примесью национальной идеи. Там есть и мусульманин.

- А ваша мотивация была какой?

- Начнем с того, что я представитель психотипа воина, человека-действия. Естественно, период развала Советского Союза оказался идеальной почвой для реализации нужд моего психотипа. Воздействия, под которые попал я: патриотизм, национализм, а также ультралевые идеи.

- А почему вы просто не пошли в армию?

- Те идеи социальной справедливости и патриотизма, которые обуревали мной на тот момент, никоим образом не предусматривали, что оружие надо брать в интересах этого государства (России. – Ред.). Термин "государство" никак не связан с родиной и патриотизмом. Государство – это аппарат правления, то есть люди. Они, на мой взгляд, руководствовались корыстными интересами крохотной социальной прослойки российского общества.

- По какому принципу выбирался объект акции?

- Эмоциональных реакций не было. Все акции были продуманными. Выбор объекта проводился, исходя из анализа текущей обстановки. О деталях не спрашивайте.

- Тогда расскажите не свои истории, а отвлеченные примеры.

- Что касается Приморского края того времени, то совершенно естественными объектами акций диверсантов были мэры городов, начальники МВД отдела по борьбе с бандитизмом и некоторые судьи. Для самых радикальных ребят – всякого рода жрецы (священники) православных культов. Но это если говорить о Приморье.

Мы рассматриваем ситуацию периода 2000-2010 годов, и исключительно обстановку Приморского края. Опыт партизана тех лет не может быть применим сейчас. Это не призыв к восстанию. Это исключительно анализ со стороны участника тех событий.

- Участники движения чего-то добились?

-Тут ситуация двоякая. Надо понимать, что о стратегической составляющей при ресурсах повстанцев и говорить нечего, ее не было. Движение, которое не подкреплено ни ресурсами, ни тактикой, ни стратегией, просто обречено. Что касается ребят, которые оказались за решеткой, – это вообще развязало руки силовикам и почти уничтожило движение.

До этого были прецеденты убийства партизан шестым отделом (криминальной разведкой. – Ред.). Но это не получило такого распространения в медийном пространстве РФ, как дело "приморских партизан".

Изначально действия движения носили суровый, но не летальный характер. Но после серии внесудебных расправ со стороны криминальной разведки и ФСБ стали более радикальными. То есть первым черту перешло именно российское государство.

- Насколько успешными оказались меры противодействия со стороны ФСБ?

- На мой взгляд, ФСБ избрало грамотную стратегию по уничтожению не людей, а именно идей всякого вооруженного сопротивления, несогласных с официальной политикой Кремля и регионов. Они избрали легальный путь судебного процесса над группой. Что мешало убить этих ребят так же, как убивали до этого? В оперативном и тактическом плане ничего.

- Можете конкретнее рассказать о методах, примененных ФСБ?

- Открыв судебный процесс над группой, российские СМИ вещали о жестокости радикалов; о том, что они убивают сотрудников МВД, чиновников и судей. При этом не объясняли ни идеи, ни мотивы этих акций. Именно переведение фактов в правовое поле без обозначения мотивов развязало руки силовикам. К радикальным действиям, которые применяли ребята, население не было готово.

Немного отойду от темы, чтобы пояснить, насколько у ФСБ стали развязаны руки. У меня в Украине есть товарищ, тоже из Приморского края. Уссурийский казак. Так он полтора месяца прятался в лесах, уходя от преследования. Рассказывал, как учился заново разговаривать с людьми. Потом со смехом вспоминал: "Находясь в окружении зверей, я уже как кабан начинал хрюкать".

-А что случилось с вами?

- Моя история очень жестокая, никому такого не пожелаю. Все написано на моей голове: шесть переломов черепа и двухсторонняя трепанация. Вспоминать больно.

Пришел в себя на следующее утро. С проломленной головой. Своими ногами дошел до дома. Родственники вызвали скорую. Я не мог говорить – у меня были парализованы мышцы лица. Не мог даже пить.

- Какая-то демонстративная жестокость.

- Мой случай – это показательный акт расправы.

- Сколько было нападавших?

- Нападавших было девять – это то, что я видел. Но, думаю, били трое, может, пятеро. Первый удар был сзади, я потерял сознание. Но ударов было больше, чем переломов. Это было очень неожиданно.

Потом стало известно, что меня несколько раз еще и закапывали – место выбирали. В конце концов, закопали в заброшенном гараже.

- Что было дальше?

- После операции полтора месяца комы. Родным сказали, что шансов нет. Но я очнулся. Тогда матери сообщили: "Жить будет, но овощем". Когда встал на ноги, доктора поменяли мнение: "Ладно, жить, соображать будет, но речь не восстановится". Хоть и плохо, но я заговорил, и врачи перестали давать прогнозы.

После этого получил пожизненную группу инвалидности. Я даже с испугу женился. Родились трое детей, которых я намерен забрать из России. Любого человека морально поломает ситуация, в которой оказался я. Минимум повергнет в уныние, максимум – доведет до суицида. Но я не унывал.

- Как оказались в Украине?

-Я отслеживал политическую ситуацию в Москве. В РФ ничего не предвещало изменений и каких-либо вооруженных движений. И когда начался Майдан в Украине, у меня аж загорелись глаза: ну наконец-то!

В начале 2015 года поехал в Украину. Причем, как выехал из России – для меня поныне загадка. Следствие ФСБ уже дышало в спину состряпанными на меня политическими делами.

Через три недели после отъезда меня объявили в федеральный розыск. Обвиняют в экстремизме и терроризме. За то, что я не согласен с политикой Кремля по отношению к Украине.

- Какое будущее, на ваш взгляд, у народа России?

- Народ вообще ничего не решает. Сами посудите: кто доверит что-либо решать людям, которые не в состоянии позаботиться даже о себе? Да ну, глупость какая. Решает элита, те пассионарии, которые готовы действовать. Как сказал Лев Троцкий, которого я уважаю за его гений: "Русский народ – дрова в топке мировой революции". Я бы добавил, что не русский народ, а народ вообще как таковой.

Для элиты народ – материал для строительства рая на земле. Потому, если не выгодно элите, то материалу не дадут никуда двигаться. Народ сам никогда никуда не выходит, его выводит активное меньшинство в интересах элит. Вот и сами посудите, какое будущее у так называемого народа России. Нет, я не против народа, не против элит. Но повторюсь: я больше не играю в песочнице "идей".

РоссияЭксклюзивЮрий Колесников